Можно рассчитывать, что в двух-трех случаях, прежде, чем противник создаст меры противодействия, возможен прорыв глубокоэшелонированной обороны противника в любом месте на всю глубину с выходом подвижных соединений на оперативный простор. Возможен вариант дальнейшего движения установок залпового огня в рядах подвижных сил для нанесения удара по выдвигаемым из резерва моторизованным и танковым частям противника, и штурмовых групп для закрепления на захваченных позициях с созданием плацдармов. У меня все.

— Что это, — голос генерала выдавал крайнее раздражение, — за стратег у вас выискался? Может, нас поучите?

— Не у нас, товарищ генерал армии. Стратег настоящий, штабной работник высокого ранга. Персонально – не скажу, не знаю.

— А чего хромаешь? Ранен?

— Так точно. Ранен и контужен в марте, на Вязьминском направлении. После госпиталя комиссован и направлен в группу технического сопровождения завода № 63.

— Что выпускает завод?

— Широкую номенклатуру боевой техники, товарищ генерал армии. Долго перечислять придется.

— И еще, Георгий Константинович, прежде чем вы встретитесь с испытателем. Не пряник, но вроде. У нас есть основания рассчитывать, что теперь ты будешь получать куда более полную информацию о передвижении, численности и технике противника. В том числе о ночной деятельности врага. Прежде всего ночной. Получишь и телефонную связь со специально выделенным офицером, и систему позывных, паролей и кодов для радиосвязи.

— Откуда? — Отрывисто спросил Жуков после короткой паузы. — Или еще одна военная тайна?

— А если понимаешь, то зачем спрашиваешь?

— Да глупо как-то. — Пожал плечами генерал армии. — Все равно же узнаю. Само по себе получится через неделю-две. Край – через месяц. Вы же понимаете, что от комфронта такие вещи утаить попросту невозможно.