Так и есть, глаз привык, начал замечать движение, и уже странным казалось, — как это он не заметил сразу маленьких поездов, едущих от одного "бака" к другому. Очевидно, глаз обманывали сумерки, и, кроме того, эти недлинные сцепки небольших платформ отличались какой-то неуловимой плавностью хода. Только слышно было, как гнусаво подвывают… электромоторы? Это у кого же это так роскошно с электричеством?

— Ну что, Анатолий Сергеевич, пойдемте дальше? Куда теперь? На станцию?

— Да все равно. Давайте хоть на станцию.

— Это ехать надо.

— Тогда поехали.

Это только так называется – "станция". Громадный железнодорожный узел. Вроде "Москвы-Товарной", только, пожалуй, побольше. Десятки "ниток" рельсов. Переработка главного груза – несортового леса лиственных пород начиналась прямо здесь: вагоны затягивают на технологические горки и валят древесину прямо в бункер гигантской растирочной машины. Вагон за вагоном.

Стук колес и лязг буферов. Пронзительное шипение пара. Чудовищный, перетряхивающий внутренности утробный рев растирочных машин. Вой электродвигателей широких, как улица, ленточных транспортеров, крытых, несущих целые реки горячей щепы, воняющей так, что с непривычки захватывает дух. Тащат недалеко – к приземистым гидролизным бакам высотой в двадцать метров. Друг друг не слышно на расстоянии шага, приходится орать друг другу на ухо.

— Что? Не слышу?

— … …..!!!

— А!?

— Это Щепная Площадка!!! Попросту "Щепка". Или "Дрова". Это тоже она. Таких площадок у нас двадцать две.

— Что?! И все такие же…

— Есть малость поменьше. Есть побольше.

— Приказ на дальнейшее прохождение службы получите сегодня, в 16:00. До этого постоянно находиться на связи. Сейчас свободны.

— Есть находиться на связи. — Привычно вытянулся Семенов. — Есть получить предписание в шестнадцать ноль-ноль, сегодня.