— Берович, ты еврей?

— Н-не знаю. И сам деревенский, и родители из Телепневки, и деды с бабками. Крещенными считались, а так – не знаю, может и еврей… А почему вы спрашиваете?

— Да фамилия у тебя. И разговоры тоже самые такие… еврейские короче. Можешь починить "Рейнметалл" или нет? Да или нет?

— Так там, товарищ Серегин, патрубок лопнул. На гидравлике. Потому и поршень покоробило. Хорошо – остановил его Вавилов, а то и цилиндр бы того… Нету этих запчастей. Поставить – дело нехитрое, а вот запчастей нету. К фирмачам надо.

— Ты понимаешь, что без этого станка весь план летит, ты понимаешь, а? Это же прямое вредительство выходит! Кто из мастеров такие запчасти может?

— Н-не знаю, — Берович в сомнении покрутил головой на длинной, кадыкастой шее, — все-таки наверное нет. Сделать – сделают, но как работать будет, это хрен его знает… В поршне так точно нужного зеркала не наведут… Не было бы хуже, мало того, что запорем станок, так еще фирмачи пеню наложат, сопровождение бросят. За контрафакт.

Он произнес мудреное слово с видимым удовольствием, и это ввело завцеха товарища Серегина в еще большее раздражение. Некоторое время он исключительно грубо, но при этом скучно и однообразно, с бесконечными повторами ругался, за чем Берович наблюдал с непонятным интересом, а потом успокоился:

— А ты сам? Как-то там по-своему – можешь?

— Так ведь не положено, — с сомнением протянул молодой наладчик, он же ремонтник, — говорю ж – контрафакт…

— Слушай, Берович, ты что – еврей? Можешь или нет?!

— Ну, — промямлил тот, старательно глядя в сторону, — вообще-то могу…

— Так чего столько времени мозги засирал!? А?! Нет, ты все-таки еврей. Нормальные люди так себя не ведут.

— А за вредительство отвечать кто будет, если что?

— Да ты же и будешь, можешь не сомневаться.