(Эмпатия, это опять слова родительницы). Поднапрягся, ага, вот и они: трое уже у двери, а четвертый тоже к ним шкандыбает, похоже, это и есть маг. Сейчас будут дверь вышибать. Дверь у нас знатная, тараном не возьмешь, но колдун есть колдун и чего он там припас, неясно. Маманя давно хотела какие-нибудь охранные заклятия на вход повесить, но батя не разрешил. Не любит он драконью магию и боится её. Тихонько спускаюсь вниз, прихватив папин арбалет ну и свой топорик, стою, жду, вдруг дверь осыпается, как будто из песка сделана, и малость погодя эти уроды заходят, без опаски, видимо на магию понадеялись. Колдуна я решил взять живым, надо же узнать, чего они к нам зачастили, ну и врезал этому умнику от души кулаком по башке. Остальных упокоил быстро: одного из арбалета, а двум другим топориком башку развалил. Топорик у меня знатный, батя сам ковал из какой-то хреновины, которую я ему из Проклятых Земель приволок. Тут и папуля наверху зашевелился, видимо вся магия с колдуном отдыхает. Осмотрел я мага, вроде живой, содрал с него все побрякушки и одежду, оставил, в чем мать родила. Нашел у одного из этих веревку и обмотал ею колдуна, а кляп из его же портянки соорудил. Спустился батя и начал бухтеть:

– Опять бардак развел, не мог разобраться с ними на улице? Их всего четверо, в прошлый раз десяток был и все на свежем воздухе упокоились, не можешь ничего без меня сделать.

Но тут увидел, что стало с дверью, а потом и колдуна и только крякнул. Походил, попинал эту тушку, обвязанную веревкой, взвалил на плечо и унес в подвал. Подвал у нас знатный: три башни, таких как наша там поместятся, а папаня все расширяет его и расширяет, гном, что еще можно сказать, он бы и жил там, если бы меня не было. Я притаранил стол и пристроил его вместо двери и пошёл досыпать.

Только задремал и опять грохот, маманя приперлась и началось… Влетела на верх ко мне, подняла пинком с кровати, осмотрела и как бы с сожалением сказала – «Живой».