– Микки, вы спятили! Я… Я не собираюсь замуж…

– Вы думаете, что я вас разочарую?

Произнеся эту фразу, гнэльф состроил такую уморительную рожицу, что на месте Ирочки рассмеялся бы даже мертвый. Но Ирине Лапиной было сейчас не до смеха.

– Нет… – промямлила она. – Но…

– Вы можете устроить мне испытание! – предложил гнэльф, поняв ее смущение по-своему. – Начнем сегодня! Только… Только не здесь. Поехали ко мне! Я познакомлю вас с моей собакой, спою наш новый хит…

– Микки, вы снова забылись…

– Ах да! – хлопнул себя по затылку гнэльф. – Что же делать? Я умру в этой тюрьме! Здесь пахнет хлоркой – у меня на нее аллергия…

– Если вы пообещаете хорошо себя вести, я возьму вас к себе. Профессор меня уволит, но я рискну.

– Люблюрисковых девушек! – воскликнул гнэльф и рассмеялся. – На чем поедем?

– Пока на этом, – Ирочка подкатила тележку, на которой медицинские сестры развозили по палатам лекарства. Открыла большую круглую из никелированного металла коробку и скомандовала: – Полезайте сюда, вас не должны видеть посторонние.

Микки ловко вскарабкался по стойке на «второй этаж» тележки и забрался в коробку.

– «Гнэльф в собственном соку»! Новое кушанье! – объявил он, устраиваясь поудобнее.

– Самореклама нам не нужна, – сказала Ирочка и, закрыв крышкой коробку, покатила тележку к выходу.

Спускаться в лифте на первый этаж ей пришлось в компании с двумя монахинями, приходившими в клинику навестить больных. Монахини были очень серьезные дамы, поэтому они подавили в себе желание громко закричать в тот момент, когда крышка на металлической коробке вдруг приподнялась и вновь опустилась. Они только переглянулись между собой и перекрестились – только и всего. Они не вскрикнули даже тогда, когда из коробки явственно донеслось: – «Черт!.. Ну и теснота!..» Они просто снова перекрестились и посмотрели на Ирочку пронзительными взглядами. Бедная девушка смутилась и отвела взор от строгих женщин.