– Теперь возьмемся за другие детали… – прошептал Аркадий Борисович и начал выводить на мониторе туловище и конечности забавного существа. Отличное знание анатомии не помешало ему нарушить пропорции: голова оказалась довольно крупной по отношению к туловищу.

Когда гнэльф был полностью готов, Гейзеровский скрестил его руки на гениталиях и, откинувшись в кресле, принялся любоваться на свое творение. Потом встал и включил несколько приборов. Из большого холодильника вынул полиэтиленовый пакет и высыпал из него какое-то мучнистое вещество в продолговатый выдвижной ящик, сделанный из органического стекла. Присоединил к ящику резиновые трубки, идущие от приборов, и задвинул его обратно в агрегат.

– Как мы тебя назовем? – спросил ученый самого себя. И ответил: – Мы назовем тебя гнэльф Микки, в честь Микки Мауса. Ты не намного крупнее этого мышонка, так что имя должно тебе подойти.

Аркадий Борисович нажал нужную клавишу, и приборы весело замигали сигнальными лампочками. Затем профессор достал из кармана ключи и открыл сейф. Вынул из него несколько ярких конвертов и, усевшись за стол, разложил их перед собой. Он думал долго, но, наконец, принял решение. Его рука потянулась к конверту, на котором крупно было выведено всего два слова: ГЛЕБ КУДАШЕВ.

Глава четвертая

Ирочка Лапина уже собиралась выйти из своей квартиры, чтобы ехать в клинику, как вдруг раздался телефонный звонок. Пришлось взять трубку: звонил Гейзеровский.

– Доброе утро, Ирина Михайловна!

– Доброе утро, Аркадий Борисович. Что-нибудь случилось?

– Нет, Ирина Михайловна, все о, кей. Просто у меня к вам есть маленькая просьба…

– Пожалуйста, буду рада помочь.

– Загляните по дороге в магазин детской одежды и подберите комплект нижнего белья для трехлетнего мальчика, а также такого же размера костюмчик гнома… Вас это не затруднит, Ирина Михайловна?