Гейзеровский откинул прозрачную крышку и взял на руки, как младенца, спящего гнэльфа.

– Поспешим, Ирина Михайловна, он скоро проснется.

Ирочка бросилась стелить салфетку на диване чудаковатого ученого.

– Кладите, только осторожно…

Минуты две – три прошли в полной тишине и гробовом молчании. Но вдруг Аркадий Борисович щелкнул пальцами перед носом гнэльфа и громко произнес:

– Пора вставать, Микки!

Человечек вздрогнул, открыл глаза и слегка приподнялся с подушки.

– Я жив? – спросил он у незнакомого мужчины в белом халате.

– На сто процентов! – весело ответил профессор.

У человечка отлегло на сердце:

– Я думал, что мне крышка…

Он провел рукой по лицу и обнаружил у себя бороду.

– Черт!.. Я, все-таки, долго у вас провалялся! Я весь оброс!

– Борода вам идет, – заметила Ирочка.

– Спасибо за комплимент, но обойдемся без бороды. – Человечек снова провел рукой по лицу и обнаружил на этот раз толстый, как помидор, нос. Старательно его ощупав, человечек выругался: – Проклятье, я, кажется, здорово расквасил себе физиономию! Где у вас зеркало, доктор? Я хочу полюбоваться на свое отражение.

– Сейчас вам этого делать не следует, – посоветовала Ирочка и побледнела еще сильнее.

Человечек заволновался:

– Я изуродовался? Что вы молчите? Говорите, я все-равно узнаю правду!

– Слово «изуродовался» к вам не подходит, – сказал Гейзеровский как можно мягче. – Просто вы слегка изменили внешность…

Гнэльф подпрыгнул на месте как ужаленный и вскочил на диване в полный рост.

– Я изменил внешность?! Что-то не помню о подобных планах!.. Черт, почему вокруг все такое большое?! И почему на мне этот дурацкий костюм?! Это – новая мода на больничные халаты?!

– Успокойтесь, вы скоро все узнаете. – Профессор положил руку на плечо гнэльфа и силой посадил его на диван.