У нее был ключ от той, практически неприступной, комнаты. Она должна была унаследовать всю собственность отца. Наконец, в ее шкафу полицейские нашли поспешно скомканный испачканный кровью плащ…

Вот, собственно, и все. Полиции я рассказал, как представляю себе эту историю. И вообразите, даже выслушав меня, они все еще собирались арестовать Изабел. Чистейшей воды суеверие…

Фэн поднялся из кресла.

— Что ж, приятный был вечер, но пора и честь знать…

Возмущенные возгласы чуть не оглушили его. Он обвел присутствующих взглядом с напускной мрачностью.

— Как, ни одного рационально мыслящего человека? Но ведь все элементарно, если отбросить суеверие. Жена Дойла собиралась с ним разводиться, что лишило бы его прав на свою часть наследства Коппинга. Он ненавидел ее за это и в смерти тестя увидел подходящий шанс отомстить. Конечно же, именно он повесил в шкаф жене запятнанный кровью плащ — и сделал это, пока еще не приехала полиция. Я это точно знаю, потому что заподозрил, какие у него намерения, и проследил за ним.

— Но, Джервас. При чем же здесь суеверие? — недоуменно спросила молодая блондинка.

Фэн рассмеялся.

— О, перестаньте! Только суеверные люди могли подумать, что кошка так бурно отреагировала на труп. Чтобы она выгнула спину и зашипела, нужна куда более простая и веская причина. Это могла быть собака, но тогда она подала бы голос. Логический вывод: там была другая кошка. В этой семье кошек любили, как вы уже слышали. Нетрудно было предположить, что в доме могла водиться одна или две. Дойл вошел, поймал ее и выбросил в оконце с этой страшной высоты. Понимаете, он заметил след крови на стене — ее там, конечно же, оставила кошка — и понял, что, если избавиться от животного, пятно может стать основанием для обвинения в убийстве.