Приведу еще несколько примеров.

В заслуженно известной повести Эдмунда Уилсона "Человек, который стрелял каймановых черепах" героя по имени Аза М. Страйкер одолевают хищные панцирные - они живут в его пруду и таскают его любимых утят. Ненависть перерастает в манию, и наконец Страйкер берется за промышленный отстрел черепах. Он все больше походит на каймановую черепаху, пока его движения и повадки не становятся типическими для тех самых животных, истреблению которых он посвятил жизнь. Приведу отрывок:

"...Страйкер, расположившись стоймя за письменным столом в привычно затемненной комнате, вытянул длинную подвижную шею и уставился на него маленькими блестящими глазками, расположенными позади буроватого выступа с отчетливо выраженными ноздрями..."

Уилсон пользуется прямой аналогией, чтобы выразить подтекст рассказа: Страйкер стал тем, на что он смотрит. Это оДин из способов охарактеризовать персонажа, разновидность диснеевской манеры очеловечивать зверей и вещи, вроде карандаша или мусорного ящика, делая их антропоморфными. Использованный Уилсоном прием (по-научному антропоскопия - показ характера через внешние черты) может быть использован в лоб или замаскированно когда внутренняя сущность героя прямо противоположна его внешности. Вспомните Квазимодо, горбуна из "Собора Парижской Богоматери" Виктора Гюго.

Чехов как-то наставлял молодых писателей: "Если в первом акте на стене висит ружье, оно должно выстрелить не позднее второго акта". Смысл очевиден. Избегайте несущественного. Уж если что-то включили, пущай работает.

То же и с характерными чертами. Возьмем, к примеру, "Билли Бада". Мелвилл сообщает нам, что Билли заикается. Но не всегда. Только когда сталкивается с ложью, двуличием, подлостью.