- Восхищен вами, профессор!

- И вы хороший парень, генерал. Мне жаль быть свидетелем вашего провала.

- Почему же непременно провала?

- У вас ничего не выйдет потому, что выйти не может никогда!

Из кабины пилотов вышел штурман и что-то доложил генералу.

Тот встал:

- Сигнал, как условлен"! - И стал надевать нечто похожее на рюкзак. Потом помог так же облачиться и профессору.

Он смотрел на усмехающегося ученого и думал, что поставил сейчас на карту всю свою будущую жизнь.

- Разжалуют вас, батенька, непременно разжалуют. В подполковники, - словно отвечая на его мысли, ворчал Знатьев.

- Позвольте уточнить, профессор. Генерал-полковник Хренов в конце войны появился здесь в погонах подполковника.

- Разжаловали? Не может быть!

- Нет, не разжаловали. Прибыл, так сказать, "инкогнито". Чтобы высший командный состав не примелькался на Дальнем Востоке раньше времени. И надел он генеральскую форму снова только тогда, когда стали громить Квантунскую армию.

- Не знал, не знал, - бормотал профессор, расправляя богатырские плечи. Умно сделано. Ну? Когда прыгать?

Радиосигнал прозвучал во всех отсеках самолета. Десантники повскакали с мест. Спартак распахнул дверь, и его ребята выстроились за ним в очередь. В проеме двери виднелось зеленое море, о котором только что пели, но подернутое сейчас дымкой не то поднявшегося тумана, не то спустившегося облака. Но это был дым пожарища.

Парашюты с автоматикой. Затяжной прыжок всем знаком. Придется лишь над самыми кронами деревьев чуть поуправлять парашютом. Ну, это дело привычное! Спартак видел неподалеку от себя под удлиненным куполом Остапа, который подмигивал другу, подтягивая стропы, чтобы сесть на землю поближе к нему.

Рядом в воздухе летели и генерал Хренов с профессором Знатьевым.