Патрульному не пристало морализировать. Его долг — охранять то, что было, что составляет историю, и, конечно, помогать своим товарищам.

— Давайте обсудим наши дальнейшие действия, — предложил Эверард. — Может, удастся что-нибудь придумать. Миссис Тамберли, мы не бросим вашего мужа на произвол судьбы: не сомневайтесь, мы сделаем все возможное, чтобы спасти его, хотя, конечно, не все в наших силах.

Дженкинс принесла чай.

30 октября 1986 года

Мистер Эверард поразил меня. Его письма, а затем телефонные звонки из Нью-Йорка были изысканно-вежливы и, скажем так, весьма интеллектуальны. Но вот он сам: здоровяк с перебитым носом. Сколько ему лет? Сорок? Трудно сказать. Уверена, что он немало побродил по свету.

Впрочем, дело не в том, как он выглядит. (Кстати, он мог бы вызвать у меня интерес — при определенных обстоятельствах. Хотя таковых не возникнет. Без сомнения, к лучшему, черт бы все побрал.) Говорит он вкрадчиво, и в целом стиль общения напоминает его письма.

Жмем друг другу руки.

— Рад встретиться с вами, мисс Тамберли. — Голос низкий. — Спасибо, что пришли.

Отель в деловой части города. Вестибюль.

Я парирую:

— Но это ведь связано с моим единственным дядюшкой, не так ли?

Он кивает.

— Мне бы хотелось побеседовать с вами не торопясь. Вы не сочтете меня чересчур навязчивым, если я приглашу вас выпить? Или пообедать? Я не доставлю вам излишних хлопот.

Надо быть начеку.

— Спасибо. Возможно, попозже. По правде говоря, мне нужно немного успокоиться. Давайте пока просто пройдемся.

— Почему бы и нет? День великолепный, а я не был в Пало-Альто уже несколько лет. Может, отправимся в университет и побродим там?



39 из 89