Натан Ли выбрался наружу с бумажной тарелкой и уселся на землю. Окс нашел его.

— Хорош метаться. Или да, или нет.

Натан Ли не сказал ни «да», ни «нет». Именно это Оксу и требовалось.

Они оставили лагерь 23, когда всходила луна.

Их амуницию составили марлевые маски, нагрудники с символикой Красного Креста, шлемы и ботинки для джунглей эпохи войны во Вьетнаме. Каблуки подбиты железными пластинами для защиты от острых кольев ям-ловушек. Окс когда-то обнаружил эту обувь на окраине Джорджтауна, в магазине, торгующем излишками армейского имущества.

Теоретически лагеря были закрыты в темное время суток. Однако Натан Ли узнал, что, несмотря на колючую проволоку, мешки с песком и свирепых израильских парашютистов-десантников на входе, задней стены у лагеря 23 просто не существовало. Ворота были показухой. Натан Ли и Окс преспокойно отправились вниз по склону, и лагерь растворился в темноте за спиной.

«Солнечные» прожекторы, дизель-генераторы и очереди за едой остались позади. На темных окраинах им то и дело встречались сумасшедшие и умирающие. Примерно таким Натан Ли представлял себе последний круг ада.

Пологий склон горы пересекали террасы. Натан Ли шел первым. Каски были с фонарями, но их пока не включали. Ему припомнились восхождения в Гималаях и еще раньше — на Монблан, с отцом. Альпинисты называют это высокогорным стартом. Подъем начинается, пока гора еще спит. При этом пробуждаются незнакомые доселе чувства: обостренный слух, способность видеть в темноте, ощутить малейшее движение под ногами. Окружающее теряет границы, разбегаясь от тебя вширь. Суставы земли похрустывают в глубине, как косточки. Подземный мир пульсирует у тебя под кожей. Вот и этой ночью так же. Тяжелые шаги Окса гулко бухают по земле. Кажется, даже звезды вздрагивают.