На озаренной луной поверхности пруда отразилось бледное серьезное лицо с коротко остриженными черными волосами, слегка взъерошенными из-за капюшона. Отсюда он не видел выбритой тонзуры, и, при желании, мог бы вообразить себя мирянином и принцем, каковым мечтал быть в действительности.

Продолжая притворяться перед самим собой, — по счастью, никто не мог его видеть в этот момент, — он сбросил с левой ноги сандалию и опустил ступню в воду, а затем нагнулся и принялся снимать с увечной правой ноги специальный поддерживающий сапожок. Улыбаясь, он пошевелил пальцами, наслаждаясь новообретенной свободой, потер лодыжку, а затем эту ногу также опустил в воду.

Ил на дне был скользким и прохладным, и теперь принц заулыбался во весь рот. В шестнадцать лет у него не так часто выдавалась возможность так по-детски наслаждаться мелочами жизни, поскольку большую часть времени он был озабочен проблемами выживания. Ибо к Джавану Халдейну лучше всего подходило определение «лишний принц»…

А выживание отнюдь не являлось пустым словом. За те три года, что он провел в рядах Custodes, принц Джаван многому научился. И это относилось не только к богословским материям и необходимому обучению священника, которого надеялись из него сделать. Безропотно подчиняясь суровым ограничениям монастырской жизни и ежедневному кругу служб и поклонений, он также обучался тайным искусствам лжи и притворства.

Он привык во всем полагаться лишь на себя самого, наблюдать и слушать, и поменьше говорить. Внешне Джаван во всем следовал программе духовного наставничества и учебы, которую предложил ему архиепископ Хьюберт и прочие королевские регенты, которые теперь стали советниками его брата. Со временем Джавану удалось заслужить их одобрение своей показной набожностью, а также благодаря несомненным академическим достижениям. Он также отвоевал себе небольшую свободу: хотя бы изредка он получил возможность возвращаться ко двору, хотя и старательно скрывал от сановников, насколько в действительности преуспел во всех науках, и в особенности старался ни в чем не показать и не выдать своих деринийских способностей, которые со временем сделались еще сильнее.