— Привратник! Открывайте ворота! Откройте во имя короля! У меня послание для принца Джавана.

Это и вправду был Карлан! Джаван поспешно вытащил ноги из воды, принялся вытирать их полой рясы, а за стеной послышались другие голоса, шум отпираемых засовов, затем стук копыт по мощеному двору. Судя по количеству факелов, Джаван прикинул, что с его бывшим оруженосцем прибыло не меньше дюжины воинов. Когда голоса затихли, принц понял, что кого-то из монахов послали за аббатом, чтобы тот переговорил с Карланом.

Но что Карлан делает здесь в этот час? Едва ли рыцарь приехал сообщить о смерти Алроя, ведь он потребовал, чтобы его впустили именем короля. И пожелал увидеть принца Джавана…

Разумеется, возможно, что Алрой все же скончался, и королем провозгласили Райса-Майкла. Однако даже Ран и Мердок не настолько глупы, чтобы прислать с этой вестью к принцу его бывшего оруженосца.

Стало быть, вероятнее всего, Алрой еще жив, но часы его сочтены. Джаван быстро надел сандалию на здоровую ногу, а затем принялся застегивать на больной ноге особый сапожок. Теперь он понял, что за предчувствия так угнетали его весь день. Если Алрою стало хуже…

«Будь честен сам с собой, Джаван, — велел он себе. — Если Алрой умирает, тебе придется сражаться за корону. Будем надеяться, что ты к этому готов…»

Он застегивал последнюю пряжку на сапоге, когда факелы приблизились к калитке, что вела в сад и к церкви аббатства. С колотящимся сердцем он нагнулся и поднял нарамник, торопясь надеть его, прежде чем аббат заметит столь вопиющее нарушение дисциплины, — ибо вероятнее всего, Карлана приведет к нему именно отец Халекс, единственный, кто имел право сделать это.

Но затем Джаван все же решил рискнуть. Если его бывший оруженосец принес именно то известие, которого он ожидал, то ненавистное одеяние Custodes Fidei ему больше не понадобится. Заметив в свете факелов отца Халекса, сопровождавшего Карлана, Джаван нарочито медленно бросил нарамник в траву и застегнул ворот рясы.