Карлан заправил последний ремешок на сапоге Джавана и легонько шлепнул по нему ладонью в знак того, что закончил, — однако так и не поднялся с колен.

— Есть люди, готовые на все, чтобы помешать и тому, и другому, сударь, — сказал он, поднимая глаза на Джавана. — Мы даже осмелились за последние несколько недель обговорить с другими рыцарями наши действия и привлечь ваше внимание к некоторым областям, где нужно будет действовать очень быстро, когда вы займете престол. Там, в Ремуте, вас ожидают бумаги и люди, которые объяснят, что в них написано. Разумеется, никто из нас не осмелится указывать вам, что делать, однако там есть информация, которую никаким иным способом вам не получить. — Он сглотнул, и внезапно на лице его отразился испуг. — Вы… вы же не сердитесь на меня, сударь? Мы просто хотели помочь…

Джаван в изумлении уставился на Карлана, не в силах вымолвить ни слова. Он знал, что рыцарь говорит чистую правду, но лишь сейчас он начал осознавать истинное значение его речей. Хлопнув Карлана по плечу, он поднялся и с улыбкой покачал головой.

— Как я могу сердиться, Карлан? — произнес он вполголоса. — Ты подарил мне истинную надежду, тогда как прежде у меня были одни лишь пустые мечтания, и ничего более.

Но теперь пора было заняться практическими вещами, времени для разговоров больше не оставалось. Ибо если они немедленно не уберутся из аббатства, то все усилия молодых рыцарей пропадут втуне. И Джаван поспешно вернулся к сундуку у изножья постели, откуда вытащил тунику для верховой езды, которую одевал месяц назад, когда в последний раз ездил в Ремут.