И все же у Джавана дрожали руки, когда он вытащил серьгу у брата из уха, и слезы текли по его щекам, когда он вдел золотую проволоку себе в мочку. Свою собственную серьгу он передал Ориэлю и знаком показал ему, чтобы тот закрепил ее в ухе Алроя. И король слабо улыбнулся, касался исхудавшей рукой золотистого завитка.

— Вот я и снова всего лишь принц, — прошептал он. — Так оно гораздо лучше.

Взгляд серых глаз уперся в огромный рубин, украшавший теперь ухо Джавана.

— Да, и вот еще что, — сказал он через несколько секунд, насладившись этим зрелищем. — Что-то ведь случилось с нами в ту ночь, когда умер отец. Тебе удалось разузнать, что это было?

Джаван покосился на Ориэля, но молодой Целитель склонил голову, словно в молитве, и на первый взгляд казалось, что он слеп и глух ко всему происходящему. Да и, коли задуматься, уж если он не может доверять Ориэлю, то кому тогда вообще можно доверять?.. Кроме того, Джаван не смел отказать умирающему брату в его последней просьбе.

— В ту ночь в отцовской часовне провели особый обряд, — произнес он вполголоса, сам с трудом припоминая отрывочные картины происшедшего. — Тавис дал нам какое-то снадобье по приказу отца, но за всем этим стояли Дерини. Ты ведь знаешь, что именно от них отец получил свою магию, правда?

Алрой испытующе уставился на брата, но в глазах его таилось сомнение.

— Я слышал только какие-то слухи. Знаю, что он всегда умел определить, если мы говорили неправду. Он и в самом деле владел магией?

Джаван кивнул.

— Так мне сказал епископ Элистер. Он был замешан в том, что произошло той ночью. А также Райс, отец Джорем и леди Ивейн. — Он опустил глаза. Джаван по-прежнему не мог припомнить в деталях все, что произошло тогда, хотя Ивейн во время их последней встречи и обещала, что когда придет время, он все вспомнит. Возможно, это случится сегодня, когда Алроя не станет.