— Ну здравствуй, что ли, — усмехнулся путник, глядя на Алька.

Саврянин, не отвечая, молча объехал его по кругу, недвусмысленно выражая свое отношение и одновременно изучая противника.

— Неужто не рад меня видеть?

— Нет, — наконец соизволил разлепить губы белокосый, и слово вышло как плевок.

— А я вот, напротив, — очень рад. — Судя по тону, путник не кривил душой и не иронизировал. Да и смотрел дружелюбно, тоже оценивая Алька, но скорее с отцовской гордостью.

— Еще скажи, что община послала тебя передать мне свои извинения и позвать обратно в Пристань, — презрительно бросил саврянин.

— Нет, — даже не попытался юлить путник. — Мне поручили тебя убить. Точнее, я сам вызвался.

— Ну попробуй, — криво ухмыльнулся белокосый. Правая рука у него уже давно лежала на оголовье меча и сейчас лишь стиснула пальцы.

— Не хочу, — рассеянно, как от чего-то маловажного, отмахнулся путник. — Не сейчас. Альк, мне надо с тобой поговорить.

— Не хочу, — оскалился тот.

— Даже не хочешь узнать о чем?

— У нас было семь лет, чтобы наговориться всласть.

— Ты и тогда пропускал мимо ушей то, что не желал слушать, — с укоризной заметил путник.

— Лучше бы я пропускал еще больше.

— Вот упрямец! — добродушно, хоть и с досадой посетовал странный тип. — Я же хочу тебе по…

— Значит, не сейчас? — зло перебил его саврянин. — Тогда отлипни от моей подошвы!

— Альк…

Но белокосый уже развернул корову, и Жару с Рыской пришлось сделать то же самое, так ничего и не поняв.

Догонять их путник не стал, только вздохнул вслед и головой неодобрительно покачал. Однако никто не сомневался, что так просто он не отвяжется.