- А сегодня я мужа вызвала - в театр меня будет сопровождать. Представляешь - спектакль телеретро. Закачаешься! Я вот себе платье сшила, у автоматического закройщика - правда, миленькое? Посмотри-ка, как сидит?
Она поспешно натянула платье и закрутилась перед зеркалом.
- Что скажешь?
- Вполне... - оценила подруга. - Сидит, как влитое. И цвет отличный.
- Вот-вот! И, что ни говори, а мужчина, конечно, лучшее дополнение к вечернему туалету. И сумочка... Теперь - оценила? Полнейшая эмансипация!
- Гораздо больше... - раздался вдруг из прихожей хриплый, словно бы прокуренный мужской голос. - Ты имеешь гораздо больше...
- Что?! - вскочила хозяйка, метнувшись к дверям и забыв выключить видеофон, на котором брови на лице далекой подруги от потрясения взлетели вверх, чуть ли не за рамку экрана. - Ты... Заговорил?! Черт! С этим вызовом я совсем забыла про таймер!
- Ты идешь с явным перевыполнением! Целых сто восемь процентов эмансипации... - Вот ты ее и имеешь... - хмуро сказал муж - и отключился.
УПРЯМЫЙ ПАЦИЕНТ
- Индекс А 0, группа семь, номер двести девятнадцать дробь шестьсот четырнадцать! - четко произнес динамик, и на табло над дверью те же загадочные цифры продублировались в деликатной светящейся голубой строке. - Ваша очередь! Клиент или пациент с таким длинным внушительным индексом, которого в нормальной, не врачебной жизни, звали Никита Орешников, взглянул на свою пластиковую карточку, сравнил цифры на ней и на табло, решительно поднялся из кресла и шагнул к двери. Она услужливо и бесшумно распахнулась перед ним...
- Ну как, уважаемый гражданин... гм... Орешников, - обратился к нему безупречно официальным тоном дежурный врач. - Вы внимательно ознакомились с нашей генной библиотекой? Никита долго вглядывался в человекообразное существо, по древней традиции облаченное в белый халат, сидевшее за белым столом-пультом. Из-под белой шапочки, накрахмаленной до голубизны и похрустывающей даже на взгляд, с каббалистическим красным крестом на ней, прямо в Никиту смотрели прикрытые сильными линзами очков глаза-телескопы.