– Когда флагманский минер флота товарищ Чен прибудет в Нампхо, вы, товарищ военный советник, скорее всего, перебазируетесь на какую-нибудь из передовых баз, – предположил Ким. Вообще любое его выражение звучало теперь странно: приноровившись к манере лейтенанта Ли, он делал длительные паузы, и возникало ощущение, что ни он, ни переводчик не говорят сами, что слова просто рождаются между ними сами по себе. То, что возникшее в начале разговора чувство искренности и даже приязни исчезло так быстро, Алексея огорчило, и ему пришлось сделать усилие, чтобы не менять выражение лица и выбранные с начала интонации. Скорее всего, азиаты все равно не уловили бы такую мелочь, по даже просто рисковать обидеть их он сейчас не хотел.

– Он сейчас в Пхеньяне? – спросил он про флаг-минера, но капитан опять только развел руками. Похоже, он вообще мало что знал, если это не относилось непосредственно к его базе. Помолчав с минуту, Алексей все же спросил капитана о минах. При этом вопросе тот наконец-то закивал, выставил на лицо улыбку и сообщил через переводчика Ли, что он с удовольствием покажет мины немедленно после ужина. Практически немедленно после того, как лейтенант перевел эту его фразу, в дверь постучали, и подтянутый мальчик лет семнадцати, одетый в великоватую ему на пару размеров военно-морскую форму, сказал из коридора несколько слов. Как у корейцев получилось устроить такое совпадение, Алексей не понял, но капитан снова кивнул и поднялся со своего насиженного места.

Занявший следующие полчаса ужин практически не отложился у Алексея в памяти. Они о чем-то говорили – скорее всего, о море и войне, но даже просто смысла большинства реплик он потом не смог вспомнить.