— Сан оценил дальновидность ваших поступков, — ответил я.

— Он ничего не просил передать мне лично? — Рука Данлина покоилась на резной рукояти меча. — Я важен для императора? Он меня заметил?

— Сейчас не время углубляться в детали!

— Тогда после сражения, риданнец. Я прекрасно осведомлен о том, что ты помнишь каждое слово, произнесенное при дворе, и я тоже должен знать, о чем там говорилось.

— Как пожелаете, — пожал я плечами.

Мне хотелось выбраться на свежий воздух из того угла шатра, в который загнал меня авианский король. И я вовсе не испытывал радости оттого, что человек, которым я искренне восхищался, упоминал о моем риданнском происхождении.

Данлин внимательно посмотрел на меня. Взгляд авианского государя светился живым, ясным умом. Его глаза были серыми, без единого пятнышка, словно серебряные монеты, — Данлин был одним из немногих, кто мог меня переглядеть.

— Не забудь сообщить мне мнение лорда императора о нашей победе на прошлой неделе, когда я сражался рядом с Тауни.

На его коричневой от загара шее блеснули капельки пота.

Прямота Данлина заставила меня открыть карты.

— Ты хочешь присоединиться к Замковому Кругу, так?

— Именно, Комета. И хочу этого больше, чем ты можешь себе представить.

— Ваше величество, тут я ничем помочь не могу.

Повернувшись ко мне спиной, он убрал меч в ножны и грустно сказал:

— В более спокойное время я имел бы шанс добиться Места, но не сейчас. Долгие годы я наблюдал, как вы — Тридцать — сражаетесь, и, конечно, я не могу биться, как Торнадо, стрелять из лука, как Молния, и двигаться так же быстро, как ты.

— Более девяноста лет в Круг не было принято ни одного нового члена.

— Это не имеет значения. Молния говорил, что даже трое могут прийти одновременно.

— Мы высоко ценим твои заслуги в установлении связей между Замком и простыми людьми, — заученно произнес я, покидая шатер вслед за ним.