Капитану и его помощникам пришлось ответить на множество вопросов, прежде чем они сами смогли спросить хоть что-нибудь. Но не успели они задать даже один вопрос, как начались фейерверки. Это произошло на седьмой день. Янинг, физик, прищурился, как он это обычно делал, и посмотрел на закат, а потом сказал: — Началось. Плантер подошел к окну апартаментов, выделенных им в одном из городских храмов. И уставился на полярное сияние — потрясающее зрелище, ослепительные, яркие краски, от которых больно глазам и ноет сердце. — О Господи, — прошептал он. — Все небо превратилось в какую-то нелепую радугу, — проговорил Кондем, который встал рядом с ним. — Взрывы гораздо ближе, чем мы думали, — сказал Яйинг. — Похоже, они зарождаются на планете, а не на солнце. — Ну хорошо, с какой целью? Испытания? Не очень-то в это верится, потому что взрывы происходят в соответствии с определенной закономерностью. Вот и сейчас — точно по расписанию. — Не только природные явления, — заметил физик, — возникают в соответствии с определенной закономерностью. — Мораторий, следом за ним бойня, новый мораторий, потом… Как-то все это бессмысленно. — Они, конечно, на нас похожи — внешне, — проговорил Кондем. — Но это не значит, что внутри у них то же самое. Некоторое время мы рассматривали возможность того, что это местный Армагеддон*. (* Армагеддон — в христианских мифологических представлениях место битвы на исходе времен, в которой будут участвовать "цари всей земли обитаемой" (Апокалипсис 16, 14–16)). Только здесь все в порядке. Ничего похожего на атомную войну или восстановительные работы после нее. Из того, что мы видели и что они нам говорили, ясно, что это предположение неверно. — Из того, что они нам показали, — поправил его Плантер. — Интересно… — Что? — спросил Янинг. — Может быть, кто-то или что-то умирает где-нибудь? — Что-то всегда где-нибудь умирает, — философски согласился Янинг. — Важно только количество смертей, причина… и место. — Они, конечно, на нас похожи — внешне… — снова начал Кондем.