Ну да потом застукали «с поличным». К себе перевесили. Так он, гад, через неделю будильником орать начал! Олег, тебя будили когда-нибудь по выходным в пять утра? Я его чуть в форточку не выкинул. Жена отняла. Бережет. Этот недобитый Альфонс как ее увидит — голову на спину откинет, глаза зажмурит и эдак вдохновенно басит: «Боже мой, как ты прекрасна!» Она теперь скорей меня выкинет. Мозгов с наперсток, а жену, считай, у меня отбил.

— Жрать давай! — снова заорал попугай.

— Пусть тебя моя мегера кормит, петух некрашеный! — огрызнулся Миша.

— Весело живешь.

— Не то слово! Кстати, вы у меня Охлосиху не возьмете? Недельки на две, не больше.

— Слушай, — прихлебнула чай Таня, — а почему вы ее назвали так, а? Странное какое-то имя.

— Да мы ее поначалу Сволочью назвали. Не специально, просто так сложилось. Ну а потом поняли, что неудобно. Мальчишка растет… Да и во дворе звать неудобно… Пришлось синоним подбирать. Да, а ведь я ее обувь жрать отучил!

— Не может быть!

— Запросто! — Хозяин гордо вскинул голову. — Простудился я на прошлой неделе. Башка трещит, кости ломит, с носа течет. Не согнуться, не разогнуться. Прихожу домой, скидываю бутсы, а эта скотина курчавая уже бежит, хвостом виляет — а зубами щелкает. И так обидно мне стало все от нее прятать-распихивать… Достал из кармана купленную «упсу», взял две таблетки да в глотку ей и загнал.

— И как?

— Весь вечер с треугольными глазами у крана в ванной паслась. Язык набок, морда мокрая. Только слышно: «Ик! Буль-буль-буль… Ик! Буль-буль-буль…» Ночь спала как убитая. С тех пор к ботинкам — ни ногой. Так что можете брать спокойно. Ничего не попортит.

— Ты понимаешь, Миша, — мягко начала Таня, — у нас маленький ребенок…

— Ну, ребята!!! — взмолился Михаил. — Ну хоть на одну недельку…

— Ну что тебе даст эта неделя? — покровительственным тоном спросила Таня. — Даже отдохнуть толком не успеешь…