— Это тоже произведение Паулы? — спросил Болан.

Она, грациозно поведя плечами, ответила:

— Нет, я нарисовала сама.

— Чтобы выглядеть скромнее? — с улыбкой проронил он.

Она коротко взглянула на Болана, потом отвела глаза:

— В человеческом теле нет ничего вульгарного. Усвойте это раз и навсегда. Вульгарность — порождение разума, и только.

— Это ваше Божество позволило совершить такое открытие?

— Не нужно шутить такими вещами, ведь Бог многолик.

«Ах ты, чертова нудистская ханжа», — подумал Болан, а вслух произнес:

— Извините, но я не думал, что вы к этому так серьезно относитесь.

— Да, к этому я отношусь очень серьезно.

— А почему вы не называете это существо просто Богом?

— С этим символом связано слишком много невежества и суеверия. Ведь слова несут огромную смысловую нагрузку, не так ли? Они символизируют и характеризуют наш образ мышления.

— Может быть, вы и правы. Только скажите, какой символ должен приходить в голову, когда начинаешь думать о сексе?

— Что касается вас, то я не знаю, — отозвалась она, немного помолчав. — Лично я думаю о чистоте.

— О чистоте? Сожалею, но тогда наши слова-символы не совпадают, — сказал он.

— Ничего удивительного! Ваши мысли очень вульгарны. Вы убиваете и терроризируете людей и при этом бьете себя в грудь, как самец гориллы в джунглях, утверждая, что боретесь за правое дело. Понятно, что даже сексом вы занимаетесь с такими же мыслями.

Она явно пыталась отомстить ему за нанесенное ранее оскорбление. Болану это не очень понравилось, однако он ответил:

— Убийства и занятия любовью для меня — вещи совершенно разные. Я бы не хотел, чтобы мы ссорились, Рашель, но я прошу вас, утолите мое любопытство. Скажите, что вы испытываете, когда занимаетесь любовью?

— Я не занимаюсь любовью, — холодно ответила она.

— Ну, тогда понятно.

Болан был сражен ее заявлением.