- Вы хотите сказать, что женщины по всей стране начали раздеваться в общественных местах? Но это же просто ужас!
Он ничего не сказал. Она покраснела, но продолжала настаивать.
- Да, это ужасно, хотя в данном случае разоблачалась я.
- Нет, Мид. Один случай может шокировать; но более трехсот представляют немалый интерес с точки зрения статистики. Именно поэтому я и хочу, чтобы вы рассказали мне, что с вами происходило в это время.
- Но... ладно, я попробую. Я уже говорила вам, что не знаю, почему я так поступила; я и сейчас не знаю. Я...
- Вы помните, как все происходило?
- О, да! Я помню, как встала со скамейки и начала стягивать с себя свитер. Помню, как расстегивала молнию на юбке. Помню, что подумала: мне надо торопиться - мой автобус остановился всего в двух кварталах, Я помню, как мне стало хорошо, когда я, наконец, м-м-м... - Она замолчала, и на лице у нее появилось недоуменное выражение. - Но я до сих пор не понимаю, почему я это сделала.
- А о чем вы думали непосредственно перед тем, как встали?
- Я не помню.
- Представьте себе улицу. Кто проходил мимо? Где вы держали руки? Сидели ли вы, скрестив ноги, или нет? Находился ли кто-нибудь рядом с вами? О чем вы думали?
- Ну... на скамейке рядом со мной никого не было, Я держала руки на коленях. Эти типы в перепутанной одежде стояли неподалеку, но тогда я не обратила на них внимания. Я ни о чем таком не думала, у меня болели ноги, и мне хотелось побыстрее вернуться домой - и еще я почувствовала, что мне стало ужасно душно.