В коридорчике, ведущем к туалету, стояли двое и, стараясь быть незамеченными, пристально наблюдали за Уваровым.

— Так, — произнес тот, что повыше и посолиднее. — Пришел. Ждет. Сбегай-ка позвони и сразу обратно. Как заговорю с ним, мчись наверх и готовь все к нашему приходу.

Второй, пониже и потщедушнее, покорно кивнул и скрылся в конце вестибюля.

Минуты через две к Уварову подошел кельнер, и сказал, что его просят к телефону.

Звонил референт. Извинился и сообщил: попал в автомобильную пробку, будет добираться на метро. Еще раз просит его простить, явится приблизительно спустя полчаса. Уваров согласился подождать и вернулся к своему столику.

Громкий возглас по-русски заставил обернуться.

— Дружище! Кого я вижу! Мишенька! Какими судьбами в наши Палестины? — Около, раскинув руки, остановился полноватый и лысоватый мужчина в бутылочного цвета модном костюме-тройке и красном в горошек галстуке-бабочке. Лицо сияло неподдельным радушием.

— Не узнаешь? Стыдно, старик, стыдно. — Он схватил ладони Уварова, сильно потряс и прижал к груди. — Ну, Юля Ветлугин. Вспомнил? Ну господи, Мишель! Неужели не узнал? Ну, Юля, Юля Ветлугин. Напряги память.

— Как же, узнал, — смутился Уваров и покраснел. Он догадался, кто перед ним. — Здравствуйте.

— Слава те, господи. Здравствуй, радость моя. — Брови Ветлугина взлетели вверх. — Какими муссонами и пассатами? Ты же затворник и раньше чурался подобных заведений?

— У меня рандеву. — Он взглянул на часы. — Договорились встретиться с одним человеком. Вот и дожидаюсь — застрял в заторе.

— Боже мой! Мишенька! Я не видел тебя миллион лет. Дай-ка взглянуть. О-о-о, выглядишь классно, на сотню долларов. Преуспеваешь? Вижу, вижу. Похвально. Признайся, не по молодому ли делу здесь? А? Негодник.

— Я же говорил. У меня деловая встреча. — Ответил суховато. Ему стало неловко. Завертел головой, словно кого-то отыскивая среди публики. — Мой знакомый должен подойти через полчаса.