Домой я заявилась сама не своя. Димка, считая мое состояние результатом чрезмерного раскаяния, ограничился только коротким вступлением к основной теме нотации. Оно уложилось в одну фразу: «У тебя все, не как у людей».

– «А у людей бывает и похуже», – мысленно огрызнулась я, машинально пытаясь повесить сапожки на вешалку. Раза три и безуспешно. Пока сознательно не отследила ход процесса. Все это время старалась не смотреть на мужа, что давалось с трудом. Его крупная фигура была везде. Во всяком случае, мне так казалось. Поэтому не очень удивилась, когда его голос прозвучал из кухни. Я же говорила, он везде.

– Иришка, я тут без тебя котлеты пожарил. Попробуешь, или сразу выкинуть? Честно говоря, мне они что-то не очень… Но есть можно. Ребята заявились, попробовали и отказались. Не очень голодные, иначе бы нос не воротили. Побежали объедать бабулю. Завтра она на дачу возвращается. Кошки заждались. Ну, словом, сама разберешься. А мне еще поработать нужно.

Обсуждая с заглянувшей в гости свекровью все текущие новости, я не стала отвлекаться на посторонние разговоры и упрекать мужа за перевод фарша, смешанного с сырым рисом в качестве заготовки для «ежиков». Просто взяла и побросала готовые котлеты в кипящую воду, от души надеясь, что они не развалятся на составляющие. Легко отделалась. Пословица «век живи – век учись» по отношению ко мне сегодня дала сбой. Хорошо, что Дмитрий Николаевич в свое время не выбрал профессию педагога. Детей жалко. Впрочем, ко всему привыкаешь.

Около одиннадцати, когда я, устав от одиночества вдвоем (дети еще не вернулись, неужели все отъедаются?), почти уговорила себя заснуть пораньше, явилась Наташка. Димка лишь выглянул из комнаты – завяз во всемирной паутине. Кисло поздравив ее с прибытием, тут же закрыл дверь.

– Привет, Ефимов! – заорала Наташка, очень довольная произведенным эффектом.

– Здоровались уже, – напомнил муж из комнаты.

– Лучше меня один раз увидеть, чем сто раз услышать!