– Захочет жить, выживет и с пылью, – отрезал Миша.

– Цветок в пыли… – отрешенно сказала я и разозлилась. Поведение Лесиного жениха можно понять, но не оправдать. – Кажется, так назывался старый индийский фильм. Я его не видела. А теперь о том, что видела: Миша, будьте добры отдать нам то, что вы сжимаете в правой… Нет, в левой руке. Вы подняли эту мелочь правой рукой, а когда ходили за ключами, переложили в левую. Да не стесняйтесь.

На худощавых щеках Михаила заходили желваки, тем не менее он улыбнулся, вернее, ощерился, и, сунув обе руки в карман, заявил, что я ошибаюсь.

– Возможно, – покорно согласилась я и прошла на кухню. Оглядевшись в поисках какой-нибудь подходящей тряпки, ничего лучше кухонного полотенца не обнаружила. Вернулась назад и под ледяное молчание присутствующих старательно протерла полотенцем то место ковра, на котором недавно был организован наблюдательный пункт Михаила. Как раз в районе исчезнувшего в неизвестном направлении тела женщины. Закинув ключи в кадку, Миша опять обосновался именно на этом участке и не покидал свою «стоянку» вплоть до того момента, когда мне принудительно пришлось его сдвинуть с мокрого пятна.

Пятно не только замыли, но и тщательно, хотя и наспех, промокнули, отчего оно выгодно заиграло, подчеркнув первобытные краски узора. Тем не менее на белом полотенце проявились розовые разводы.

– Кровь!!! – ахнула Наташка. – Кто-то хорошо ей «умылся».

Леся помянула свою дорогую мамочку, а Миша уверенно заявил:

– Ерунда. Просто ковер линяет.

– Ну разумеется, – усмехнулась я, как мне самой показалось, уничижительно. – Причем линяет очень своеобразно. Только одним местом. Если хотите, проведем эксперимент. Миша уверенно этот участок застолбил. Напрашивается только один вывод…

– Два! – возразила Наташка. – Напрашивается два вывода. Где-то я слышала, что преступник всегда возвращается на место преступления.