Вошла медсестра. Мужчины переложили тело на каталку, подставив под его открытую голову большую никелированную тарелку. Часть темной жидкости вытекла в неё из черепа. В жидкости копошились несколько мелких червей. Сестра положила в тарелку верхнюю крышку черепа. Накрыв тело простыней, она молча покатила его к дверям.

Врачи и старший инженер прошли по коридору десяток метров, вошли в кабинет главного хирурга. Там их дожидался пожилой мужчина, нотариус. Он достал из кейса пачку документов:

- Господа, мы, здесь присутствующие, свидетельствуем смерть гражданина США Джозефа Рейнбота, а также рождение личностного модуля, гражданина США Майкла М. Рейнбота, как он пожелал называться в новом облике. Прошу поставить ваши подписи. Спасибо. Поздравляю вас, господа.

Неожиданно из его кейса полилась музыка. Государственный Гимн США. Молодой врач, успевший сесть, вскочил с удивленным видом. Прослушали молча.

- До свидания, господа.

Нотариус, собрав документы, ушел.

- Господа, - подражая ему, сказал Фрэнк, - я приглашаю здесь присутствующих в бар, чтобы отметить вышеупомянутые события.

...Его сознание медленно всплывало из небытия, подобно пузырю воздуха в густом масле. Поднявшись наверх, пузырь лопнул. Пациент, еще не успев осознать, что он существует, опять погрузился в черную мертвую ночь. Таких попыток-пузырей было множество. Вначале редкие, потом все чаще и чаще, они слились в один непрерывный поток, шум которого, как-то незаметно превращаясь в слова и фразы, вдруг стал ему понятен. Он слышал голоса, искаженные, будто бы в пилотском шлемофоне, когда трудно разобрать по тембру голос даже знакомого человека, но можно понять смысл сказанного. Пациент стал слушать голоса. Один рассказывал какую-то свою историю, другой (или другие?) комментировали её и посмеивались. Он узнавал отдельные слова. Кто-то сказал:

- Он проснулся. Слышит.

Голоса смолкли.

И неожиданно близко, утвердительно прозвучало: