- Портреты, значит, тоже?! - восхитился Коробейников.

Кандидат наук задумался.

- Нет. Портреты оживать не могут. У них нет третьего измерения. Портреты - нет, а статуи - могут. Это не противоречит законам природы. Вроде давно доказано, что живое возникло из неживого. Более того, это не противоречит современному научному мироощущению.

- Значит, не противоречит? - обрадовался Коробейников.

- Не противоречит.

- Спасибо за консультацию!

Когда поздним вечером дождь наконец прекратился и отдыхающий народ со всего санатория потянулся в летний кинозал смотреть на разбушевавшегося Фантомаса, Коробейников прихватил одеяло, спустился на пляж и спрятался в лодочной будке. На него упало весло, перед ним в темноте плескалось Черное море, а сверху из санатория доносились отчаянные вопли Луи де Фюнеса. Под плеск волн и доносившиеся вопли оп уснул.

Проснулся он, когда Фаитомас кого-то душил.

Коробейников спросонья выглянул в окошко и тут же испуганно пригнулся. У лодки с отброшенным брезентом стояли три громадные тени, а женский голос читал по слогам статью из энциклопедии на "П":

- "Пи-гма-ли-он из-ва-ял ста-ту-ю жен-щи-ны не-обыкновен-ной кра-со-ты и на-звал ее Га-ла-те-ей". А мой называл меня Машкой. Я, говорит, свою Машку слепил за три дня и за три тысячи.

Коробейников боялся дышать, это был не сон.

- Не плачь, Маша, - отвечал ей необыкновенный мужской бас. - Я твоего деятеля найду и прихлопну, как муху.

- Не надо тут никого хлопать, а надо отсюда удирать, сказала третья тень в облегающем комбинезоне. - Надо отчаливать, пока не закончился фильм.

- Это точно, - вздохнул каменный шахтер. - Нет времени за ним бегать. Подадимся на Донбасс.

- Нет! Только в Таврию! - строго ответил женский голос. Там понимают искусство.

- Как хочешь, дорогая, - испугался шахтер. - В Таврию так в Таврию. Я только хотел сказать, дорогая, что на Донбассе...