* * *

— Реджина, какой дивный узор для покрывала!

— Но что это такое?

— Печать Соломона.

— Чья печать? Какая? Которая?

— Царь Соломон, Мери. Ты же помнишь такого?

— Ах да, конечно, у него еще что-то было с Девой.

— С Шебой

— Это не Соломон-похабник, Нелл, а Соломон-мудрец из моих нехороших книг. Мы уйму времени потратили на заучивание его гадких заклинаний.

— На непристойных языках.

— А для чего нужна его печать, Реджина?

— Вроде бы она может заставить Сатану делать разные штуки — это очень сильное волшебство.

— Ой, Господи! Опять пустой номер!

— Ни синь пороху! Нет-нет, просто это кое-что совершенно другое, чем тот кич, который мы видели в музеях; всякие миленькие домики, сельские школы, коровники, птички-цветочки. Подобная муть пошла от голландцев из Пенсильвании. Мы повторим этот рисунок, но сильно увеличим. Пи, зажги все лампы. Ну же, дамы, за работу!

* * *

Не так-то просто взять и вызвать к себе Гретхен Нунн даже для председателя правления «ФФФ». Сначала надо пробиться через все уровни ее организации, и лишь после этого вам будет милостиво назначен прием. Процедура требует длительного лавирования между своим и ее персоналом и безмерно раздражает — в особенности тех просителей, у которых поджимает время. Как следствие, Миллс Коупленд начинал закипать, когда его наконец-то провели в загроможденный рабочий кабинет госпожи Нунн.

Гретхен Нунн занималось сотворением чудес. Не тех чудес, когда сверхъестественное вмешательство порождает невероятные, аномальные и невозможные явления, нет, она действовала на уровне сверхчувственного восприятия, пользуясь незаурядной проницательностью и даром преображать действительность. Нунн была магистром психодинамики. В большинстве случаев ей удавалось то невозможное, о котором просили заказчики, и гонорары ее были огромны.