«Так близко к трону»? Интересно, что отец имеет в виду? Что он вхож в покои императора, как Дипольд — в его покои? Или что он вот-вот займет этот самый трон? А если верно второе, то насколько скоро произойдет это самое «вот-вот»? Его сиятельство Карл Осторожный умел говорить загадками — даже с сыном, когда того требовала ее величество Осторожность.

— Конечно, совсем неплохо, и даже весьма желательно было бы, если бы ты тоже отправился со мной, — задумчиво заметил курфюрст. — И если бы лично поведет кайзеру о своих злоключениях, сделав упор на том, на чем следовало бы…

«На чем тебе подскажут». Пфальцграф понимающе усмехнулся.

— …Но твоя несдержанность, Дипольд…

Карл выдержал осуждающую паузу и лишь затем объяснил:

— При императорском дворе может навредить любое неосторожно брошенное слово. Поэтому лучше не рисковать.

— Ты никогда не рискуешь, отец, — Дипольд Гейнский скривил губы. — Но эту войну без риска не выиграть. Война с Оберландмаркой…

Его прервали. Грубо, будто зарвавшегося мальчишку:

— Войны с Альфредом Оберландским нет. Пока — нет. И не будет, покуда я не почувствую, что готов к ней. С этим тебе придется смириться, сын.

Последние слова были сказаны твердо и жестко. Неожиданно твердо и жестко для мягкогласого Карла. Безапелляционно это было сказано. Как стегающий по лицу, по глазам удар хлыста. Как рубящий наотмашь смертоносный удар меча. Как ставящий последнюю точку копейный удар. Что могло означать лишь одно: остландский курфюрст нутром чует опасность. Настоящую, реальную, страшную угрозу он ощущает. А когда случается такое, отец становится упрям и неподатлив. И спорить с ним тогда бес-по-лез-но.

Дипольд тяжело дышал. Глаза пфальцграфа пылали от негодования. Но что он мог поделать? Не бросаться же на отца с мечом. Или…