Таксист всю дорогу ворчал. Все ему было неладно — цены на бензин, побитый асфальт, собственный видавший виды «форд», правительство, школы, медицина, проклятые понаехавшие. («Не подумайте, что я про вас, мистер, — тактично пояснил таксист, — вы-то в порядке, я про этих…» — и он неопределенно помахал рукой в направлении невидимых понаехавших.) Они ехали уже с полчаса, и в конце концов таксист признался, что знает, куда ехать, крайне приблизительно. Мол, где-то в районе схода с хайвея и нумерованных улиц, но где конкретно — черт его разберет.
— Высадите меня тогда прямо здесь, — попросил Тоши. — Седьмая, угол Брайант-стрит.
— Как скажете, — с облегчением согласился таксист, — как скажете, мистер. Спасибо!
— Легкой дороги, — отозвался Тоши. — Вам спасибо.
Он вылез из машины и остановился в нерешительности — у кого бы спросить дорогу. Прохожие доверия не внушали. Мимо медленно прополз завернутый в неописуемые тряпки бродяга, потом, быстро перебирая маленькими ногами в кедах, пробежала бабушка самого неожиданного вида — в руках у нее был раскрытый черный зонт, на голове привязан ярко-розовый детский пластмассовый стульчик. Прошел старик в широкополой шляпе, нараспев читающий Уитмена. Стайка подростков в спущенных брюках и шапочках вежливо обогнула Тоши с двух сторон. Прошла слепая старуха с тремя кошками на поводке. Кошки по очереди обтерлись о Тошины джинсы. Прошел еще один бродяга, на этот раз с тележкой, полной всякой дряни. В руках у бродяги был старый магнитофон, еще кассетный, из магнитофона неслось удивительное:
— Хорошая музыка, — обратился Тоши к бродяге. — Вы не знаете случайно, где Джилберт-стрит?
Бродяга что-то неразборчиво пробормотал, ткнул грязным пальцем куда-то влево и поспешно растворился в пропахшем бензином воздухе вместе со своей тележкой, оставив после себя только: