И., превратившись в хронического алкоголика, уже и часа не мог прожить без зеленого дурмана. Можете представить, в какое положение была поставлена голова гражданина Апфельбаума. С одной стороны, она всеми фибрами своей души (наверное, правильнее было сказать, цилиндрами) ненавидела пьяницу, а с другой как никто, была заинтересована в том, чтобы у него не отобрали водительские права и не посадили за руль грузовика другого шофера. Ведь он мог, случайно или намеренно, открыть капот, ну хотя бы для того, чтобы убедиться, не пропит ли двигатель, а там… Ну, в общем, о чем речь, не зря старики говорили: «Post mortem nulla voluptas» — после смерти никакого удовольствия. Хотя, по правде сказать, какое от такой жизни удовольствие…

…А между тем время летело, и голова Карла Яновича уже и не могла себя представить как-нибудь иначе, чем приваренной к блоку цилиндров и с вращающимися перед носом лопастями вентилятора. Блуждая темными ночами по пустым улочкам со спящим, свернувшимся калачиком на сиденье, пьяным водителем, она подмигивала работающим в режиме желтого света безмозглым светофорам и мечтала о подруге (хорошо, если бы это была какая-нибудь новая заграничная модель), представляя, как они вдвоем весело бы носились по пустынным ночным проспектам и площадям…

Но тщетны были поиски…

…Проезжая как-то под самое утро охраняемый железнодорожный переезд, голова гражданина Апфельбаума вдруг заметила за лобовым стеклом встречной «Волги» ненавистное лицо заместителя председателя горисполкома. Пока тут же, на рельсах, удалось развернуть тяжелый 3ИЛ-131, след зама уже простыл. С тех пор голова потеряла покой. Днями и ночами она гонялась по улицам за серыми, похожими на акул, «Волгами», оглядываясь сквозь затемненные стекла в лица развалившихся на задних сиденьях людей, подкарауливала у горисполкомовских дач и колхозных саун. На какие только ухищрения не приходилось ей идти, даже часами стоять в засаде у квартиры любовницы зама, но все было бесполезно, в последний момент тому все равно удавалось ускользнуть.