— Погоди. А как же наша охота? На дракона?

— Для тебя это так важно? Для тебя, не для меня? Не знаешь, что ответить? А у меня есть выход. Не надо переть его голову напоказ «коллегам». У тебя в мобильнике есть камера или фотоаппарат?

— Не знаю. Не проверял.

— Ах, да, у тебя нет. Зато у меня есть. Так даже лучше. Заснимешь его, покажешь тем придуркам, которые хвалятся, что «дракона видели». Видели или нет — еще неизвестно, а вот Леон Метумор сделал уникальный в своем роде снимок. Ценой, так сказать, собственной жизни.

— Оно неплохо, конечно. Нечего сказать, удивил ты меня. Приятно удивил. Но, Леон, если бы дракона легко было снять, почему его фотографий так никто не сделал?

— Очнись, Гусь. Ах, простите, Густав Ван Фаррен Второй, — Леон впал в какое-то веселое возбуждение, — ты не догоняешь, что наше положение уникально. Сделаем снимок… по блату. По блату Лесного Хозяина, которого мы успешно держим за жабры.

Ну, загнул! Как бы Лесной Хозяин не обиделся. А нет, тот вроде ничего. Стоит, ухмыляется.

— Уважаемый Лесной Хозяин, — обратился к нему с притворно-приторной вежливостью Леон, — можно вас попросить сопроводить нас до ближайшего дракона? И дать нам его запечатлеть для истории. Это, если угодно, дополнительное условие сделки. С моей стороны.

— Как хотите, — Лесной Хозяин вздохнул. Так вздыхают, когда понимают — предстоит что-то неприятное, но неизбежное. Странно… Уж от него-то, такого могущественного, я подобных вздохов не ожидал.

* * *

Для среднестатистического асфальтового Вандербуржца лес представляется какой-то идиллической картинкой, или увеличенной копией городских парков, случайно уцелевших от переваривания мегаполисом. Где деревья подстрижены, трава ровная, а фауна… фауны либо нет вовсе, либо она умело прячется, боясь самопровозглашенного Царя Природы. Если есть там хищники, то со служебными обязанностями. Например, волк ест больных и слабых животных, а здорового зверя или человека проигнорирует, даже если будет подыхать от голода. Медведи в представлении «детей асфальта» питаются исключительно малиной и медом, а если ни того, ни другого нет — тупо лежат в берлоге и сосут лапу. Зверолюди, ясное дело, типа наших младших братьев — пугливые, дикие, невежественные, но вроде разумные.