– Задавайте, – поскучнел менеджер.

– Как долго сохраняется программа в мозгах друга после его смерти? И вообще, не происходит ли ее саморазрушения после того, как инициируется физическая смерть андроида?

Вопросы шерифа не застали продавца врасплох.

– Разумеется, все программы продолжают храниться в памяти друга до тех пор, пока она физически не разложится почвенными водами и насекомыми. Более того, все психические модели можно скопировать. Вот только смысла в этом никакого нет, верно?

– И все же? Допустим, я перенес содержимое памяти на карту. Для чего может понадобиться код? Можно ли переписать его поверх того, что содержится в голове еще живого андроида?

– Да, – нахмурился менеджер. – Но не забывайте, в нашей стране давно налажен жесткий контроль за производством друзей и программного обеспечения к ним. Другого способа применить скопированный код не существует.

– Значит, заменить программу в мозгах живого друга можно?

– Заниматься этим, не будучи лицензированным специалистом на службе, противозаконно!

– Спасибо, сударь, за исчерпывающую консультацию. Всего доброго.

– Постойте! Если вы располагаете какими-то сведениями… – Продавец замялся. – Словом, вы обязаны известить полицию, если узнали о… Ну, вы понимаете? Нелегальное производство и переделка друзей запрещены, а за неправильное использование «несовершеннолетних» моделей и вовсе грозит очень крупный штраф. То есть программы от взрослых андроидов не допускается ставить детям…

– Я знаю правила не хуже вас.

– Что ж… Надеюсь, ваш интерес был чисто теоретическим.

По крайней мере, после этой «содержательной» беседы, которая почти ничего не добавила к обширному запасу знаний самого шерифа, Игорь укрепился в мысли, что похитить голову Антона-9 могли только из-за уникального содержимого его электронного мозга. Другой рациональной причины, видимо, не имелось. Зачем, например, мог потребоваться полуразложившийся пластиковый череп?