— Хорошая машина, — сказал Доулиш с видом знатока. — Конструкции «Эмпайр» тридцатых годов. У них очень интересная история.

Как и ожидал Хэссон, Доулиш начал распространяться о романтичности летающих лодок — бессвязная лекция, в которой он упомянул и об их исчезновении из авиации в пятидесятые по причине трудностей с герметизацией корпуса для работы на больших высотах, столь необходимых для реактивных двигателей, и их вторичное появление в XXI веке, когда в силу необходимости, всем летательным аппаратам пришлось перейти на малую высоту.

В другое время Хэссон очень скоро почувствовал бы усталость или раздражение, но сегодня Доулиш выполнял полезную функцию, и Роб с благодарностью внимал его болтовне. Тем временем запустили двигатели, и лодка развернулась против ветра. Несмотря на принятые пилюли, Хэссон испытал некоторое беспокойство, поскольку пробег перед взлетом показался ему бесконечно долгим и закончился громовым биением гребней волн о днище. Но шум внезапно прекратился, и лодка вошла в устойчивый полет. Хэссон посмотрел на прочный пол под ногами и почувствовал себя надежно.

— …турбины на монотопливе будут работать не хуже и на высоте, — говорил Доулиш, — но если вы летите низко, то любой, с кем вы столкнетесь, окажется относительно мягким, и защита выдержит удар. Только представьте себе столкновение с замерзшим телом при почти тысяче километров в час! «Титаник» по сравнению с этим… — Доулиш умолк и похлопал Хэссона по колену. — Извини, парень, мне не следовало говорить о таких вещах.

— Я в порядке, — сонно отозвался Хэссон, запоздало обнаружив, что при его усталости четыре пилюли транквилла — это слишком много. — Продолжайте, не стесняйтесь. Облегчите душу.

— На что вы намекаете?

— Нет, нет, я так… — Хэссон искренне хотел быть дипломатичным, но ему стало трудно оценивать оттенки смысла собственных слов. — Кажется, вы много знаете о полетах.