Старик посмотрел на Лью, услышав его голос, и проговорил с заметной издевкой:

- Посадили невинного?

- Нет, я...

- Ну, по крайней мере честно. За что?

Лью рассказал. В голосе его все-таки звучала нота оскорбленной невинности. Старик ухмылялся, как-будто чего-то в этом роде и ожидал.

- Глупость. Глупость всегда была главным преступлением.

Если уж умирать, то за что-нибудь стоящее. Видишь того парня?

- Ну, - сказал Лью, даже не повернувшись.

- Из банды поставщиков органов.

Лью почувствовал, как у него застывает лицо. Он заставил себя посмотреть в соседнюю камеру и... Каждый нерв в нем напрягся. Парень уставился прямо на него. Своими тусклыми темными глазами, едва видимыми под копной волос, он смотрел на него, как мясник может глядеть на неприбранный кусок туши.

Лью придвинулся ближе к решетке, разделявшей его со стариком. Голос его перешел в хриплый шепот. - И скольких же он убил?

- Ни одного.

- ?

- Он только находил жертву, одурманивал и отводил домой к доку, который вел все дело. Убивал всегда доктор.

Старик сидел с Лью практически рядом. Он устроился поудобней, чтобы поговорить с Лью, но сейчас, кажется, начал терять к нему интерес. Его руки, спрятанные от Лью за костистой спиной, были в постоянном нервном движении, - И скольких же он поставил?

- Четырех. Потом его поймали. Он не больно ловкий, этот Берни.

- А ты как сюда попал?

Старик не ответил. Он словно забыл о Лью, только плечи его дергались, когда он двигал руками. Лью пожал плечами и завалился на койку.

Был четьерг, семь часов вечера.

В банде помимо дока участвовали еще трое. Берни не прошел дознание. Другой был мертв: упал с движущейся дорожки, когда пуля попала ему в руку. Третьего поместили в юспигаль рядом со зданием суда.

Формально он еще был жив. Приговор вынесен, в пересмотре дела отказано, по он еще жил, когда его везли, накачанного наркотиками, в операционную.