Четвертый, последний и самый крупный, рефрижератор располагался прямо над Полостью, приваренный к поверхности кварцевой сферы. На расстоянии рефрижератор и Полость напоминали короткий и толстый ртутный термометр старого образца с Полостью в качестве шарика.

Лаборатория, имеющая форму буквы «Т», состояла из четырех комнат: двух — в основании «Т» и две по обе стороны. Вильям провел меня через дверь лаборатории — по сути дела, гибкий занавес — в первую из комнат с маленьким металлическим столом, стулом, разобранным на части арбайтером для микроработ и полками, уставленными кубами и дисками. Вторую комнату занимал мыслитель Квантум Логик, установленный на квадратной платформе со стороной примерно в полметра. Слева от стола, на стене, находился пульт ручного управления, довольно редко применявшийся в последнее время, и два окошка, из которых открывался вид на Полость. Вторая комната, прохладная и тихая, чем-то походила на монастырскую келью.

Почти с самого начала работы над проектом Вильям пытался втолковать синдикам — через меня и Ро, поскольку мы старались уберечь их от прямого общения, — что настроить его оборудование должным образом не под силу даже самым квалифицированным людям-операторам или сложным компьютерам-контролерам. Пребывая в мрачном расположении духа, он объяснял все свои неудачи тем, что макроскопические контролеры не способны работать в режиме, синхронном с квантовыми свойствами образцов.

В чем он и его проект по-настоящему нуждались, так это в мыслителе Квантум Логик, но производились эти устройства только на Земле и не экспортировались. Поскольку выпускались они в довольно малом количестве, на черном рынке Триады нам не предложили ничего подходящего, а затраты на приобретение и доставку этой машины в обход эмбарго, наложенного властями Земли, оказались бы непомерно большими. Нам с Ро так и не удалось склонить синдиков к этой покупке. Вильям, судя по всему, обвинял в создавшейся ситуации меня.