Генри, старший сын Джона Бродрика, уже поздоровался с отцом, когда тот приехал; и теперь он стоял около буфета и точил нож, для того, чтобы отец мог нарезать жаркое. Томас, их слуга, стоял рядом с ним, готовый выполнить любое приказание. Прежде чем начать резать мясо, Джон Бродрик прочитал молитву и, после того, как этот привычный обряд был завершен, приступил к делу, раскладывая ломтики жаркого на тарелки, которые ему подавал Томас.

- Правду ли говорят, отец, - спросила Барбара, - что раскрыли какой-то ужасный заговор с целью убить кабинет-министра во время его поездки по стране?

- Боюсь, что это весьма вероятно, - ответил Бродрик. - Заговор, кажется, действительно существовал, но его, к счастью, вовремя обнаружили, и ничего худого не произошло. Этот заговор был инспирирован какими-то подонками общества, и когда все выяснится, виновники понесут заслуженное наказание. В Слейне, разумеется, только об этом и говорят. Думаю, это окажет влияние даже на ход выборов.

- А что, мистер Хейр снова будет выдвигать свою кандидатуру? - спросил Генри.

- Насколько мне известно, да. Кстати. Генри, ты можешь кое-что сделать в этой связи. Сообщи всем моим арендаторам, чтобы они были готовы отдать свои голоса за того, кого я им укажу, а если кто-нибудь из них не явится в назначенный день без уважительной причины - а это может быть только болезнь, - они тут же обнаружат, что у них больше нет крыши над головой.

- Могу ручаться, что кое-кто непременно найдется, - со смехом сказал Генри. - Двое-трое, по крайней мере. Когда придет время, окажется, что у них сильнейшая лихорадка, так что даже пришлось позвать священника.

- Преподобный отец постарается на это время куда-нибудь удалиться, если у него хватит ума, чтобы быть подальше от неприятностей, - сказал Джон Бродрик, садясь на свое место во главе стола.

Увидев, что стул рядом с ним пуст, он нахмурился.