Джон Бродрик стал садиться в карету, не обращая внимания на этот поток красноречия.

- Возможно, - сказал он, - мистер Морги Донован не откажется получить свою долю в этом руднике, приобретя несколько акций, и тогда не будет так явно демонстрировать свое неудовольствие. Я буду платить хорошие деньги тем, кто станет работать на руднике. Если твои сыновья захотят потрудиться, хотя бы для разнообразия, я с удовольствием возьму их на работу.

Старик презрительно сплюнул на землю.

- Мои сыновья никогда не работали на хозяина, - сказал он, - и никогда не будут, пока я жив. Разве вся эта земля не принадлежит по праву нам, да и медь тоже, и разве не могли бы мы забрать ее обратно, если бы захотели?

- Дорогой мой Донован, - нетерпеливо проговорил Бродрик, - ты живешь в прошлом, во времени, по крайней мере, двухсотлетней давности, и говоришь, как слабоумный. Если вы хотите получить медь, почему бы вам не организовать компанию, не нанять рабочих, не привезти сюда машины?

- Вам отлично известно, что я бедный человек, мистер Бродрик. А кто в этом виноват, как не ваш дед?

- Боюсь, что у меня нет времени обсуждать старые распри, Донован. Их лучше позабыть. Всего тебе хорошего. - И джон Бродрик сделал знак кучеру ехать дальше, оставив старика на дороге, где тот продолжал стоять, опираясь на трость и больше уже не улыбаясь.

Когда карета перевалила через гору, Джон Бродрик посмотрел вниз, окинув взором открывшуюся перед ним картину. Там, по другую сторону залива, виднелась гавань Дунхейвена, остров Дун в ее горловине, а за Дунхейвеном, у самого конца залива, стоял его замок Клонмиэр, подобно часовому, охраняющему окрестные воды.