- Хорошо! Знайте же, я нашел только кости наших лошадей! - воскликнул он. - Их всех загрызли волки.

- А-а! Так я и знал, я был уверен в этом, - проговорил Старое Солнце. - Вот и кончилась моя тропа. Я остаюсь здесь и ложусь, чтобы заснуть последним сном.

- Нет, отец, нет! - вскричал Два Лука.

- Я все сказал. И что бы ты мне ни говорил, ничто не изменит моего решения, - произнес старик.

- Не хочу, чтобы люди говорили, что я бросил своего отца на погибель. Я остаюсь и умру с тобой.

- О мой сын, глупый мой сын! - взволнованно проговорил старик. Неужели ты не понимаешь? Я приказываю тебе идти, чтобы я смог жить. Нет, не в этом своем дряхлом теле, а в ребенке, который уйдет вместе с вами. Он наша плоть от плоти, и в нем возродится наша жизнь. Мы во что бы то ни стало должны сделать все, чтобы он жил долго и счастливо. И сделать это будет легче, если я останусь здесь. Вы избавитесь от одного лишнего рта, который надо кормить...

- От двух ртов, потому что и я остаюсь с тобой, - сказала его старуха жена.

- Да! Я знал, что ты именно так и скажешь. Я рад, - сказал Старое Солнце. - Ну? Ты слышишь свою мать, сын мой? Тебе теперь придется искать пищу только на троих. И может быть, то немногое, что тебе удастся добыть охотой, спасет вас от голодной смерти, это - ваша единственная возможность. Вы должны идти, у вас нет другого выхода!

- Два Лука, мой муж, отец прав. У нас нет другого выхода. Идем, надо идти. Мы должны попытаться спасти нашего сына, - сказала Одинокая Женщина. Она плакала.

И Два Лука тоже прослезился. Он всхлипывал судорожно и хрипло, так, как плачут мужчины. Этот звук надрывал сердце.

- Отец, мать, я повинуюсь вашей воле, - проговорил он и обнял родителей.

То же сделала и Одинокая Женщина. И когда старики попрощались с внуком, молодые взяли мальчика на руки и двинулись прочь. Они шли не оглядываясь, боясь, что увиденное поколеблет их и без того слабую решимость. Они шагали и слышали, как Старое Солнце затянул победную песню. Он продолжал быть воином до конца.