Поэтому она решительно направилась к двери, подергала ручку и обнаружила, что вход в дом действительно закрыт на замок. Что ж, первый раунд она проиграла. Но есть еще окно.

Окно кухни располагалось на уровне глаз, и она встала на пустой ящик, чтобы дотянуться до рамы. Окно было приоткрыто дюйма на четыре, и ей не составило труда просунуть руки в щель, чтобы поднять его повыше.

Она потянула раму.

Рама не сдвинулась с места. Должно быть, где-то заклинило. Странно, она точно помнила, что приоткрыла окно перед тем, как выйти во двор, и рама легко скользила в пазах. Кроме того, когда они осматривали дом, то проверяли окна и убедились, что с ними все в порядке.

Она потянула еще раз. На этот раз рама поднялась на целых шесть дюймов, но затем внезапно скользнула вниз, словно нож гильотины, и она едва успела отдернуть руки. Закусив губу, она поднатужилась и приподняла раму в третий раз.

В этот раз она посмотрела в оконное стекло. Обычное прозрачное оконное стекло. Она только накануне вымыла его и была уверена, что оно чистое, что на нем не осталось никаких пятен, не было никаких теней и определенно никакого движения.

Но теперь на стекле возникло какое-то движение. Нечто похожее на дымчатое, непристойно темное пятно пялилось на нее из окна и не давало поднять раму. Оно не уступало ей по силе и вполне могло не пустить ее внутрь.

Вдруг, уже на грани истерики, она осознала, что смотрит на свое собственное отражение в обрамлении теней от деревьев. Разумеется, это всего лишь ее собственное отражение. И ни к чему зажмуривать глаза и рыдать. Успокоившись, она подняла раму и чуть ли не кувырком ввалилась в кухню.

Она была внутри; одна, совершенно одна. Теперь не о чем беспокоиться. И не стоит тревожить по этому поводу мужа. Она не станет ему ничего рассказывать.

Он ей тоже ничего не расскажет. В пятницу днем она поехала в город за продуктами и напитками для субботней вечеринки, а муж остался дома, чтобы наконец разобрать вещи после переезда.