— Кому-то уже невтерпеж? — Сегодня я что-то игриво настроен.

— Может, тебе самому невтерпеж.

Это она. Моя богиня.

Мой Голос. Именно так — с большой буквы.

— Как замечательно, что ты звонишь. Мне тебя так не хватало сейчас.

— Как хорошо быть кому-то нужной, — выдыхает она.

Господи, что за голос у этой Патриции., божественный голос… я, когда его слышу, едва не кончаю.

— Да, пожалуй. Ты можешь пару секунд подождать?

— А что будет, если дождусь? — шепчет она сквозь пространство. Я готов воткнуть ручку в листы разблюдовки эфира. Сублимация называется.

Я склоняюсь над внутренним переговорным устройством.

— Ты меня не включай, пока я не скажу, — говорю я Маквею. — Давай сам веселись. Ты хотел порулить, вот и рули. Только не ставь откровенный отстой.

Я вырубаю эфирный канал.

— Сегодня ты в смене с Маквеем, — мурлычет она. Теперь она знает обо мне все. Столько всего было сказано за считанные часы. — Ты хотя бы немножко скучал по мне?

Господи, ее ГОЛОС… У меня мурашки бегут по коже.

— Да. — Больше я ничего не могу сказать. Она ТАКОЕ со мной творит. И, наверное, не только со мной, но и с каждым мужчиной. Она управляет своим голосом, как профессиональный певец, или диктор, или публичный оратор. Она владеет своим голосом.

— Я очень сильно скучал по тебе. Я долго не выдержу. Понимаешь?

— Да, я понимаю. — Она глухо смеется своим эротичным, влекущим смехом. Мы с ней общаемся по телефону уже не одну неделю, но ни разу не встретились лично Есть одна сложность. Патриция замужем. Ее муж — человек злой и жестокий, очень богатый и очень ревнивый, на несколько лет ее старше. Она говорит, что он держит ее в доме пленницей.