Все симптомы налицо: внезапные приступы молчания, блуждающий взгляд, и то, как торопливо Питер бросался к почтовому ящику при появлении почтальона, но всегда оказывался разочарован полученной корреспонденцией. Сара верила, что завладела второй половиной его сердца, но стоило Питеру ненадолго забыться, отринуть прошлое и отдаться мгновению, как призрак взбрыкивал, и Питер снова отдалялся. Взять хотя бы его подход к любовным утехам. Начинал он нежно, ласково, а затем, когда оба уже находились на грани нового этапа близости, он вдруг отстранялся, отпускал шуточку или делал что-нибудь грубое — как схватил ее сегодня утром на пляже, — отчего Сара вновь начинала чувствовать себя неопрятной дешевкой. Порой она думала, что правильнее всего было бы послать Питера к чертям, велев возвращаться, когда в голове у него прояснится. Но пороху на подобное у нее никогда не хватит — Питер занимает куда больше половины ее сердца.

Она осторожно, чтобы не разбудить его, спустилась с кровати и сбросила одежду. Стукнувшая о стекло ветка напугала ее, и Сара подхватила блузку, чтобы прикрыть грудь. Ага, как же! Кто же станет подглядывать за ней в окно третьего этажа? В Нью-Йорке такое возможно, но только не в Нантакете. Швырнув блузку в корзину для грязного белья, Сара заметила собственное отражение в высоком зеркале дверцы гардероба. В призрачном полусвете отражение казалось удлиненным и незнакомым, и у нее сложилось впечатление, что на нее с другого края материка, сквозь другое зеркало взирает призрачная женщина Питера. Сара почти явственно увидела ее: высокая, длинноногая, с печальным лицом. Вовсе незачем видеть ее воочию, чтобы понять, что у той печальное лицо: именно печальные особы разбивают сердца, и мужчины, чьи сердца они разбили, остаются позади, словно окаменелости, запечатлевшие их натуру. Они выставляют свою печаль напоказ, чтобы ее утолили, хотя на самом деле жаждут отнюдь не утешения, а нового повода для печали, щепотки перца для супа, который они баламутят всю жизнь. Сара приблизилась к зеркалу, и иллюзия другой женщины сменилась реалиями ее собственного тела.