Лес охватывает дачу. В Голосеевской роще прохлада, там цепко срослись дубки. За домом выход в поле: колышется зеленая пшеница, вязы вдали у самой деревни, запруда с белыми гусями, где плещутся в воде босоногие ребятишки.

Каждое деревцо в этом саду и каждый цветочек на клумбах выращены руками юного профессора. Цветы после Космоса — его вторая страсть.

Уходит солнце, темнеет город, и вместе с сумерками запахи захватывают воздух. Павел особенно любит ночные цветы. Цветы — их дыхание — и звездное киевское небо.

Последний вечер, когда он вместе с женой. Завтра путь в далекую Сибирь. И где-то там, среди отрогов Саян, лагерь космонавтов и стартовая площадка ракетопланов.

Галочка хлопочет у стола. На ней серебристо-серое платье и на плечах такая же накидка, почти скрывающая располневшую фигуру. Галочка скоро станет матерью, и в ее круглых глазах светятся и тревога и затаенное изумление.

Павел не делится с ней ни своими планами, ни мыслями и, наверно, был бы очень удивлен, если бы его спросили:

— А что думает об этом ваша жена?

Ему иногда кажется, что Галя не четыре гола тому назад вошла в его жизнь, а они всегда были вместе, настолько ее присутствие привычно, незаметно, но и необходимо. Галя окончила мединститут. Врач-эпидемиолог. Она мечтала работать в исследовательской лаборатории. Уничтожение последних, самых стойких инфекций — скарлатины, кори. Но Павел — редкий талант, и она должна жить для него, для его творчества. И оставила все ради Павла.

А сейчас ей кажется, что его тяготит вечер вдвоем.

Павел сидит рядом, чувствует ее тепло, ее немного робкую улыбку. Но мысли далеко.

Несколько дней — и они оторвутся от Луны. Космос… мятежные стихии Юпитера…

— Все хорошо будет, Галочка! — как-то механически, почти не вдумываясь в свои слова, говорит Павел.

Она молчит, только губы ее кривятся, как у обиженного ребенка.

— Береги его!