— Ты долго еще намерена тут голосить? — осведомилась я. — Может быть, зайдешь, раз уж я проснулась?

— А, — очнулась Мариша. — Это ты?

— А кого ты надеялась у меня застать? — удивилась я.

— Да так, много тут разного шляется, — уклончиво ответила она и прошла в дверь, сунула мне свою взъерошенную кошку, определила свое пальто на вешалку, оставшись в одной футболке и вышитых тапочках с огромными красными бомбошками.

Мариша прошла на кухню и уселась за стол. Разговор она начинать явно не собиралась. Просто сидела и молча смотрела перед собой. На исходе шестой минуты я всерьез забеспокоилась — столь длительное молчание было не в привычках Мариши. Даже в одиночестве она могла проявить выдержку и помолчать не больше трех минут, а в обществе и того меньше. Даже если учитывать, что меня она не замечала, то все равно выходило что-то долго. Наконец она оторвалась от созерцания вчерашнего пятна от чая на белом пластике стола и спросила:

— Ты веришь в призраков?

— Многочисленные исторические свидетельства убеждают нас… — начала несколько неуверенно я.

— Ясно, — прервала меня Мариша. — Значит, сама ты не веришь. А я вот теперь верю. Сама видела не далее как двадцать минут назад.

— Где?! — поразилась я.

— У себя дома.

— И ты его узнала?

— В том-то и дело, что узнала, — сокрушенно вздохнула Мариша, как будто незнакомый призрак по каким-то одной ей известным критериям лучше призрака знакомого. — Он со мной говорил.

Я тут же поставила чайник на газ, подумав, что одним чаем тут не отделаешься, надо изыскать чего-нибудь покрепче, и осторожно спросила: