«Я не планировала сразу троих, я вообще нисколько не планировала, отдаваться кому-либо сегодня я не собиралась», — грустно прикидывала Мариша, которая предпочитала традиционное число участников. Она все еще относилась к сексу с почтением язычницы и не хотела бы менять свое к нему отношение прямо сейчас и в обществе этой неприятной тройки.

Мариша оглядела себя. Она хотела убедиться в том, что если ей придется рвать когти, то экипировка ее не подведет. Туфли были — очень удачно — на низком каблуке, сарафан движений не сковывал, в сумке не было ничего, кроме упаковки презервативов на самый крайний случай и фальшивого студенческого билета, а стало быть, сумка была легкой.

А между тем их машина миновала относительно цивилизованный центр города и мчалась по совсем уж невообразимым в своем состоянии постоянной реконструкции улицам уже не совсем центра, но еще и не новостроек. Еще незначительный отрезок времени, и машина въехала в район послевоенных застроек Черной речки. Мариша поняла, что если она не возьмет инициативу в свои руки, то для нее все закончится очень скоро и несогласно ее надеждам.

«Никогда у меня не выгорали дела, если бывали связаны каким-то образом с Черной речкой. Пока не вижу оснований думать иначе», — подумала Мариша и сказала:

— Хочу выпить. Мы ведь будем пить?

— Конечно, — горячо откликнулся водитель.

«Черные» парни на заднем сиденье не воодушевились от Маришиного предложения. Они явно принадлежали к категории любителей травки. Мариша траву тоже употребляла и с не меньшим удовольствием, чем, скажем, пиво, но для ее теперешней цели трава не подходила. Ее не купишь так просто, а спиртное есть в каждом ларьке. Выйдешь из машины за покупкой, а там, глядишь, подвернется шанс слинять без досадных объяснений.

— Дома нас ждет коньяк и море пива, — посвятил Маришу в тайну вечеринки водитель.

— Я люблю ликер, — капризно протянула Мариша, надув губки для вящей убедительности. Она уже сориентировалась в обстановке, и весь ее теперешний облик говорил о том, что без ликера она не работник.