Денег было не то чтобы мало, но все они были какие-то мелкие.

— Сдачу я ему давала, что ли?

Но решение этого вопроса следовало отложить на будущее, так как асфальт кружил все быстрее и быстрее. Надо было ехать домой. Мариша немного поплескалась в фонтанчике перед гладкими колоннами Казанского собора, попутно изумившись тому, как она тут очутилась, и ее потянуло домой со страшной силой.

Она умиленно вспомнила про свой уютный мягкий диванчик, на котором, такая уставшая, сладко вытянется в заслуженном одиночестве и сможет поспать или помечтать без тревог за завтрашний день, а можно и перестелить кровать, и там тоже будет очень славно. С этими приятными мыслями она поймала машину и столкнулась с очевидным всем, кроме нее, фактом, так как за нее последние месяцы всегда и везде платили, — инфляцией. Почти четверть заработанных неизвестным способом денег ушло на поездку домой. Настроение у Мариши от этого не улучшилось, и когда она поднималась к себе, то единственное, что ее сейчас радовало, было то, что ее ждет славный диванчик.

Но даже в этом невинном удовольствии сегодня Марише было отказано! Диванчик оказался занят, и нельзя сказать, что этот кое-кто, занявший законное Маришино место отдыха, здорово им наслаждался.

Дело было в том, что этот кое-кто по роковой небрежности умудрился приютить у себя в груди кинжал и, прикрыв лицо подушками, от досады скончался.

На шкафу сидела вконец ошалевшая Дина, орала дурным голосом и таращилась на хозяйку желтыми глазами, которые у нее от ужаса стали совсем как плошки.

— Как это понимать, Дина? — строго спросила у кошки Мариша.

Естественно, не получив от кошки ответа, Мариша поняла, что во всем разбираться, как ни крути, придется ей самостоятельно. Падать в обморок по таким пустякам, как свежий труп в ее постели, она не собиралась. Хотя почему свежий? Может быть, его возят с места на место уже несколько ночей, а днем хранят в холодильной камере. Но тут Мариша сообразила, что пятна крови со временем буреют, а ее разобранная постель была испещрена алыми брызгами. Приходилось признать, что труп свеженький.