— В клетке оказалось не так уж и хорошо, — вздохнул Грэм. — А вас я едва отыскал. Два года за вами шел.

— Если б мы только знали, весточку бы оставили… Прости.

— Да, ерунда. Я же нашел вас… Послушай, Нэсти, а кто такая Илис?

Анастейжия предплечьем отвела с лица волосы.

— Разве ты ее знаешь?

— Она меня сюда и привела. Познакомились сегодня… Кто она?

— Точно не знаю, — замялась Анастейжия. — Брайан тебе лучше про нее объяснит, если только захочет: он ее недолюбливает. Вообще она странная девушка.

— И впрямь, странная.

В тепле его разморило, и он начал клевать носом. Видя это, Анастейжия примолкла и дальше занималась делами молча. Грэм уже почти задремал, когда появился Брайан и заявил, что горячая вода ждет его. Они вышли во внутренний двор. Еще не совсем очнувшись от дремоты, Грэм скинул рубаху и опрокинул на голову целое ведро воды.

— Что это? — неживым голосом вдруг спросил Брайан. Грэм утер воду с лица и увидел, что Брайан смотрит ему на грудь, и щека его дергается. Грэм с грохотом поставил ведро и отвернулся, пряча выжженное на груди клеймо, но Брайан схватил его за плечи и заставил посмотреть в лицо. Оба побледнели.

— Что это такое? — требовательно повторил Брайан. — Каторжное клеймо?

— Сам все видишь.

— Ты с каторги бежал?

— Да. Я…

— Можешь не говорить, ни о чем спрашивать я не собираюсь, — резко остановил его Брайан. — Я ничего не видел.

— Спасибо, Брай.

Брайан молча бросил ему полотенце.

В доме уже был накрыт стол. Обед прошел шумно; двойняшки, несмотря на постоянные одергивания матери, не желали вести себя тихо и пристойно. Гость вызывал острое их любопытство, они так и ели его глазами и то и дело начинали приставать с вопросами. Грэм отвечал им что-то, уже едва ворочая языком.