Чуть приволакивая правую ногу, он пошел прочь от причала. В Карате он был впервые, и знал только, что где-то неподалеку, в портовом квартале, есть таверна под названием «Жемчужница». Почему такое название, ведомо было только Двенадцати и, вероятно, самому трактирщику: дело в том, что в Истрии жемчуг не добывали.

Портовый шум и суета остались позади, начались узкие извилистые улочки, полные оборванных личностей. Грэм чувствовал на себе внимательные и жадные взгляды и для острастки держал руку на рукояти меча. Никто не осмелился к нему приблизиться. Трущобные жители были наглые, как крысы, но и такие же трусливые; наглости их хватало только чтобы напасть на безоружного.

Улочки петляли и завязывались узлами, и вскоре Грэм понял, что безнадежно заблудился. Он досадливо закусил губу и остановился. Спросить бы дорогу, да не у кого. Оборванцы вряд ли знают всеобщий, а он не знает истрийского… Впрочем, почему бы не попробовать. Он огляделся, и словно в ответ на его мысли от стены отлепился некто в глубоком капюшоне, надвинутом на самые глаза. Приблизился вкрадчивым, скользящим шагом и жалобно заканючил, а что — не разобрать ни слова.

— Я не понимаю, — сказал Грэм на всякий случай и заметил, что грязные скрюченные пальцы оборванца тянутся к его левой руке, а точнее, к серебряному кольцу на мизинце. — Что тебе нужно? — он пригляделся и увидел, что пальцы на второй, опущенной вниз руке подозрительной личности выделывают замысловатые движения, чем-то схожие с магическими фигурами, но слишком уж быстро сменяющие друг друга. Грэм подождал несколько секунд, внимательно наблюдая за танцующими грязными пальцами, потом качнул головой, и его собственные пальцы быстро задвигались.